Глава 10. Когда не работает связь

В понедельник Цай Мин принёс Лань два листа: ошибочный расчёт и исправленный.

— Мне сказали показать, что я получил оба.

— Пятую порцию оставили на прежнем месте?

Он посмотрел на неё, не сразу поняв, можно ли улыбнуться.

— Только на первом листе.

— Тогда садитесь.

Ду Вэнь заранее назвал этого сотрудника своим заместителем на дни проверки. Цай Мин отвечал на предприятии за хозяйственные заявки; ему было сорок четыре, и он носил ручку не в нагрудном кармане, а за клапаном небольшой сумки. Прежде чем положить сумку на стул, он поднял с него полотенце и спросил, куда перенести.

Первую из четырёх подходящих смен проверили на прошлой неделе. Оставшиеся три Лань согласовала на понедельник, четверг и пятницу. Среда была занята Ло на другом месте; кухня работала без поздней выдачи. Во вторник для опыта не сходилось время предприятия. Никто не пытался наверстать пропуск удвоенным числом обедов.

Лань отвела на утреннюю подготовку десять оплаченных компанией минут. Цай Мин открыл нужное сообщение, но вложение не загрузилось. Он повернул телефон к окну, потом поднял над головой.

— Если ещё выше, придётся ставить вам стул, — сказала она.

— Обычно здесь ловит.

— Вчера вы здесь не работали. Что я делаю, если обычно не получится?

Он опустил руку.

Лань показала на принесённые листы.

— На бумаге у вас хотя бы оба варианта доехали.

До конца десяти минут они успели связаться с Линь Цяо. На обороте копии Цай Мин записал, что при недоступной связи сам приносит подтверждение изменения по уже принятой группе: какие заказы, что изменилось и когда. Не посылает голодного рабочего за доказательством. Лань сверяет это с сохранённым утренним списком и отмечает действительное получение у себя. Компания присоединяет бумажную запись к тем же заказам, когда связь вернётся, не считает её новым списком.

— Бумага не продлевает хранение, — сказала Лань.

— Запишем отдельно, — ответил он.

— Лучше скажите мне сейчас, что вы услышали.

Он посмотрел на часы, но ответил без раздражения:

— Если люди не успевают к вашему пределу, я решаю, где им есть. Эти порции не прошу оставить ещё на полчаса.

Линь уточнила границу его расходов. Цай Мин уже согласовал у себя небольшую сумму на замену питания: в её пределах мог принять отдельную цену кухни либо оформить работникам оговорённую компенсацию. Не мог заказать любой объём и сослаться потом на срочность.

Лань не обещала готовить заново по умолчанию. Только если сама назовёт время, цену и то, что действительно успеет сделать. Приготовленные по подтверждённым заказам обеды и новая еда не должны были исчезать друг за друга в расчёте.

Цай Мин убрал телефон.

— То есть я могу принести подтверждение, но не могу принести вам лишние руки.

— Вот теперь можно начинать понедельник.

В тот день запасной лист не понадобился. В четверг тоже. Лань отметила два нормальных расчёта, а в среду впервые не написала Ло вопрос о том, где лежит привычная большая крышка. Нашла сама. Повар вернулся в четверг вовремя, не раньше, и ничего не рассказывал о другом месте, пока она не спросила.

Пятница была последней из четырёх согласованных смен. Утром для сегодняшнего меню Лань назвала предел получения — час десять. Меньше, чем в прежний раз; еда и условия её хранения были другими. Четыре человека в поздней группе знали это через предприятие. Цай Мин подтвердил список и сохранил его у себя, как договорились.

Без двадцати двенадцать Ло попросил свободную ёмкость. Лань подала. Чжоу Шу убрала с прохода тележку. Обычная выдача шла своим чередом, и ни один предмет пока не требовал нового правила.

В двенадцать восемнадцать Лань отправила вопрос о времени группы. Возле сообщения остался маленький знак ожидания.

Она подождала, вытерла руку, попробовала позвонить. Телефон даже не начал соединение. У Чжоу было то же самое. Из зала кто-то спросил, работает ли оплата; обычный посетитель согласился рассчитаться наличными и несколько минут искал купюры, сердясь больше на свой бумажник, чем на кухню.

Лань записала время. Потом убрала телефон из руки.

Ей хотелось снова нажать вызов. Это было знакомое движение: если повторить его достаточно раз, будто бы не сидишь без дела. Но у плиты уже ждали её нормальные, доступные действия.

Четыре обеда были приготовлены по утреннему подтверждению. Их закрыли в исправной таре и поместили отдельно, в подходящее для сегодняшней еды оборудование. На листе Лань оставила четыре, без отметок о получении. Телефон не имел права дорисовать эти отметки вместо людей.

Цай Мин появился в двенадцать сорок семь. Он быстро шёл от предприятия, но у двери остановился, чтобы перевести дыхание, и только потом вошёл.

Лань протянула ему стакан воды. Он отпил половину и достал сложенную бумагу.

— Начальник перенёс перерыв. Работу нельзя оставить на прежнем месте. Они закончат не раньше половины второго. Я узнал около половины первого.

На листе были те же четыре номера, причина и время изменения. Лань сверила их с утренним списком. Это заняло меньше минуты. Никого не пришлось узнавать по голосу из чужого телефона.

— К часу десяти они не придут, — сказала она.

— Скорее всего, нет. Но вдруг отпустят двоих раньше.

— Тогда эти двое должны успеть сюда, а не только выйти с участка.

Он кивнул, дописал на своём экземпляре место получения. У него ещё оставалась надежда, что расстояние между словами окажется короче настоящей дороги.

Цай Мин попросил новые порции на позднее время.

Лань посмотрела в кухню. Ло разбирал продукты для следующей работы. У Чжоу шла обычная завершающая уборка; её смена кончалась в два. Сказать «сделаем» было легко. После этого пришлось бы выяснять, кого она включила в это слово.

— Две могу предложить, — ответила Лань. — Не раньше двух двадцати. Сама приготовлю и уберу после. Но сначала надо знать, кто действительно будет ждать. Четыре не обещаю.

— А если всё-таки придут к часу?

— Тогда получат сегодняшние. До часу десяти. Новые не начну, пока не выберем один вариант.

Он снова выпил воды. Телефон так и не работал. На бумаге было неудобно держать четыре разных ожидания, зато они не превращались в одну зелёную отметку.

Цай Мин вышел к служебному проходу предприятия: оттуда мог лично уточнить время у начальника. Бумага с подтверждением осталась у Лань. Ей не требовалось удерживать рядом человека только потому, что его телефон тоже молчал.

В час пять она посмотрела на дверь. В час восемь — ещё раз.

— Мы их сами в контейнеры не поместим, — сказал Ло, заметив взгляд.

— Знаю.

Он не стал спрашивать, почему она всё равно смотрит.

Когда минутная стрелка дошла до десяти, Лань сняла четыре порции с выдачи. Отметила это на том же листе и передала Чжоу закрытый поднос, чтобы убрать еду отдельно от того, что ещё можно отдавать посетителям. Никакой голодный человек не должен был угадывать по месту коробки, разрешена ли она к выдаче.

Рука задержалась на последней крышке. Лань знала, сколько было утренней работы в этом коротком движении. Продукты не становились бесплатными оттого, что их теперь нельзя отдать. Но и оплата не возвращала им безопасный срок.

В час двенадцать телефон ожил. Пришло несколько старых сообщений сразу. Одно обещало, что группа освободится к часу. Отправлено оно было почти полчаса назад.

Лань посмотрела на время отправки, а не на появившуюся строчку. Не вернула поднос.

Через пять минут вошёл Фэн.

Он снял кепку, положил перчатки в неё и посмотрел на пустую раздачу. Лань увидела, как исчезло знакомое ожидание человека, который уже однажды получил здесь нормальный ответ.

— Опять всё отменилось?

— Нет. Но эту еду я уже не выдаю. Сегодня предел был час десять.

— В прошлый раз — двадцать.

— Для другой еды. Сегодня я сказала десять ещё утром.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я вышел, как только разрешили. Семь минут.

— Я знаю.

Ему, конечно, было не нужно, чтобы она знала. Ему нужен был обед. Лань не стала объяснять, сколько раз смотрела на дверь.

— Могу приготовить новый к двум двадцати, — сказала она. — Если тебе подходит ждать. За отдельную работу платит предприятие, не ты.

— А если мне не подходит?

— Тогда Цай Мин должен дать тебе другой вариант. Не отправить обратно сюда ещё через семь минут.

Фэн взял кепку. Постоял, повернулся к столам, снова к Лань.

— Я спрошу, могу ли остаться. Они обещали перерыв, а не прогулку до кухни.

Теперь он звонил начальнику, а не в поддержку питания. Разговор был коротким и неприятным, но Лань не услышала просьбы нарисовать раннее получение.

Цай Мин вернулся, когда Фэн убрал телефон. Двух работников направили на другой участок; сюда они уже не придут. Для них предприятие согласовало установленную компенсацию на питание. Фэн и ещё один мужчина могли ждать новой еды здесь.

— За старую с нас не снимут? — спросил Фэн.

— С вас не брали, — ответил Цай Мин. — И не возьмут. Приготовленное оплатим кухне по нашему заказу. Вам — новый обед.

— Я не кухня, — сказал Фэн. — Мне важно, во сколько.

Цай Мин замолчал и посмотрел на Лань.

— В два двадцать, — повторила она. — Две порции лапши с яйцом и зеленью. Не сегодняшний обед, который постоит ещё час. Свежие продукты, отдельное приготовление. Это подходит?

Фэн спросил про второго мужчину. Тот уже шёл от предприятия и на другой вариант согласился по телефону.

— Подходит, — сказал Фэн.

Цай Мин положил перед Лань лист. Она написала цену двух порций, своей подготовки и уборки, время начала работы и получения. Сумма укладывалась в заранее согласованные полномочия Цай Мина. Он подтвердил её до того, как она включила плиту для новой еды. Компания уже ответила по восстановившейся связи: бумажную запись получили, повторных заказов из неё не создают.

Лань не назвала это возвратом. Рабочие ничего ей не платили; возвращать несуществующие деньги было бы ещё одним способом красиво закончить день на бумаге. Двум людям предстоял новый обед, двоим — расчёт предприятия напрямую. У четырёх исходных порций получение оставалось пустым.

— По четырём приготовленным основание есть, — сказала сотрудница компании. — По двум новым отдельное согласование вижу. Остальное сегодня доведём с предприятием сами.

— После двух Шу по этому поводу не звоните, — ответила Лань.

— Не будем. Сведения у нас.

Оплаченную короткую сверку закончили до окончания смены Чжоу. Она подписала свою часть, убрала ручку и вернулась к оставшейся посуде. Цай Мин получил от двух уехавших работников подтверждение выбранного расчёта. Срок перечисления назвал им сам, не попросив Лань обещать за предприятие. В эту минуту деньги ещё не пришли; он не выдал обещание за совершившийся платёж.

Лань отмерила продукты для двух новых порций. Ло посмотрел на свободное место у плиты.

— Тебе нужен этот ковш?

— Да. Больше ничего.

— Я его домою до своего ухода.

— Он входит в твою обычную уборку?

— Он входит в мою обычную способность не оставить тебе липкую ручку.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Новую посуду после обеда мою я.

В два Чжоу попрощалась. Фэн поднял голову и кивнул ей. Её уход не остановил воду в кастрюле и не потребовал от кого-нибудь срочно передумать. Лань работала одна с тем объёмом, который сама назвала.

Пока вода нагревалась, она услышала, как Фэн сказал второму мужчине:

— Теперь не ждём, когда разрешат отдать. Ждём, когда приготовится.

Это не было благодарностью. Просто точное описание ожидания. Лань неожиданно почувствовала, что может выдержать эти двадцать минут без желания оправдываться.

Она разбила яйца, убрала скорлупу, вымыла руки. Пар поднялся к вытяжке. Запах свежей зелени смешался с обычным запахом чистой кухни после большой выдачи. Телефон лежал на полке; ни одно движение не требовало держать его у уха.

К двум двадцати на столе стояли две полные миски. Фэн подвинул свою ближе, попробовал бульон и только после этого достал из кепки перчатки, чтобы освободить место соседу.

Лань отметила время получения новых порций возле их отдельного согласования. Не возле четырёх утренних.

Ло заканчивал подготовку. За несколько минут до половины третьего снял фартук, повесил его на крючок и надел куртку. У двери остановился, заметив, что Лань держит кастрюлю двумя руками.

— Унести?

— Нет. Я её ставлю. Ты закончил.

Она опустила пустую кастрюлю в мойку. Фэн ел за столом, а Ло стоял в свободном проходе с сумкой. Никого из них не требовалось задержать, чтобы другой получил обещанное.

— Тогда до понедельника, — сказал повар.

— До понедельника.

Он ушёл в своё время. Лань поставила чистую чашку рядом с миской Фэна и спросила, налить ли воды. Тот попросил тёплой.

— Лапша нормальная, — сказал он.

— Это осторожная похвала?

— Это я ещё злюсь. Не мешает есть.

Лань налила воду. Она тоже ещё злилась: на исчезнувшую связь, на четыре обеда, которые пришлось убрать, на время, которое нельзя было сложить удачнее. Но Фэн не требовал, чтобы она улыбнулась прежде, чем он доест.

После их ухода Лань закончила оплаченную уборку. Сотрудница компании прислала короткое подтверждение сверки: четыре приготовлены и не получены, две новые порции выданы, по двум работникам предприятие приняло отдельный расчёт. Не четыре накормленных человека. Два.

Лань прочла и ответила, что всё верно.

Чэнь в этот день не приезжал и не звонил ей с просьбой продержаться. В его компании ещё должны были посчитать, сколько стоили четыре проверки, включая эту неудачную выдачу. На кухне оставались следы обычной работы, а не его отсутствия.

Лань сняла лист со временем последнего получения. Под ним лежала старая тетрадь с расходами, которые она когда-то покрывала сама. Сегодняшний расчёт наконец не прибавил к ним молчаливую новую строку. Старые от этого не исчезли.

Она положила тетрадь в сумку. В понедельник предстояло говорить уже о них.