Глава 12. Место у мойки

В четверг Лань сняла с дверцы холодильника список двух подразделений. Нижний угол загнулся и цеплялся за рукав. Она расправила лист на столе, прижала ладонью и вернула под зажим.

За четыре недели бумага успела стать обычной кухонной вещью. Лань помнила, как долго до этого на ней оставалось только одно подразделение.

Второе начали кормить не с того понедельника, который предложили Чэню. Сначала получили настоящее расписание, включая дни, когда перерыв зависел от окончания работ. Лань сопоставила его со своей выдачей. В одном месте провела черту: в это время кухня не возьмёт дополнительную группу. Представитель подразделения переспросил, нельзя ли попробовать хотя бы неделю.

Она предложила прийти и посмотреть на проход у раздачи в нужный час. Не для того, чтобы его пристыдить. Просто на листе между двумя строчками оставалось гораздо больше места, чем между столом и холодильником.

Он пришёл, отступил с дороги Чжоу и согласился искать другое время.

Потом Ло и Чжоу в заранее оплаченное время проверили, что именно прибавится к их работе. Линь посчитала расходы, предприятие подтвердило ответственного и варианты на случай задержки. Лишь после этого согласовали первые дни. Среду не тронули. Предел поздней группы тоже не удвоился оттого, что на листе появилось второе название: четыре порции на кухню, а не четыре каждому подразделению.

Теперь один работник мог прийти из первого, другой — из второго. Лань не требовалось угадывать по куртке, чей обед важнее. Она смотрела на принятый заказ и знала, что действительно может сделать.

Ло вошёл с чистым полотенцем на плече и посмотрел на разглаженный лист.

— Если он снова загнётся, можно взять другой зажим.

— Этот работает.

— Я тоже. Иногда меня всё-таки отпускают.

Лань усмехнулась и подала ему другой зажим.

Вчера он был на своём втором месте. Они больше не называли среду «пока что»: она стояла в расписании и не исчезала из него перед трудной неделей. Лань уменьшала в этот день объём, а не писала Ло вечером, что без него никак. Он по-прежнему замечал её промахи. Но теперь мог сказать об удачно приготовленном блюде, не опасаясь, что похвала обяжет остаться ещё на час.

К полудню на кухне стало шумно. Чжоу повернула сушильную кассету, пропуская Лань к мойке. Ло попросил убрать маленькую миску с края, где она мешала ставить горячее. Кто-то из обычных посетителей забыл пакет под столом и вернулся за ним, уже успев обвинить в пропаже автобус.

Лань делала привычную работу. От нового порядка не появились дополнительные руки, и пол не стал сохнуть быстрее. Зато телефон не приходилось держать возле мокрого локтя на всякий случай.

В двенадцать двадцать Цай Мин подтвердил задержку двух человек. Оба были в утреннем списке, приготовление уже отмечено; время их прихода оставалось в сегодняшнем безопасном пределе. Лань ответила, что выдача возможна. Третьего человека, которому начальник перенёс перерыв гораздо дальше, предприятие сразу направило за другим питанием. Его порция здесь ещё не была заказана и не возникла в расчёте из одного пожелания.

У Лань осталось два закрытых обеда, а не неопределённое число людей, за которых она мысленно отвечала до вечера.

Первым пришёл Фэн. Положил кепку на свободный стул и спросил, можно ли сесть у окна.

— Там дует, — сказала Чжоу.

— Я снаружи работаю.

— Вот именно. Здесь хоть поешь без ветра.

Он выбрал другой стол. Не стал показывать, что ему всё равно. Лань поставила перед ним обед и отметила получение после того, как он сел. Она уже не следила за его лицом, ожидая оценки всего нового порядка.

Фэн попробовал еду.

— Сегодня я раньше тебя, — сказал он второму работнику, который только входил.

— Ты ближе был.

— Тем более жалко было бы проиграть.

Они заговорили о работе, которой Лань не знала. Один показывал ладонью, как заедала деталь; другой возразил, повернул свою ладонь иначе. Еда не остыла, пока они спорили. Никто не достал телефон, чтобы доказать право на неё ещё раз.

Через некоторое время Фэн вернул пустую посуду на место для использованной. Лань заметила это краем глаза и продолжила свой разговор с обычным покупателем. Фэну не пришлось прощаться с владельцем компании или благодарить кухню за проявленное участие. В этот раз он просто пообедал.

В короткое время сверки Чжоу нашла пропущенную отметку о возвращённой таре. Показала Лань, та дописала её рядом с прежним номером. Нового обеда из этой записи не получилось. Исправление заняло меньше минуты; они не собирали совещание о том, почему хорошие люди снова ошиблись.

В два Чжоу сняла фартук. Ло спросил, не видела ли она маленькое сито.

— На верхней полке. Если сейчас подам, завтра опять не найдёшь.

Она взяла сумку и ушла. Повар поднял голову, увидел сито и коротко кивнул уже закрывшейся двери.

Лань домыла свою рабочую чашку. На ней оставался след чая, который не хотел сходить от одного движения губки. Пришлось потереть ещё раз. Она вдруг вспомнила Чэня в первый день: мокрый фартук, растерянное лицо над противнем, попытку помочь прежде, чем понять, куда поставить руки.

Тогда ей понадобился помощник. Она не приглашала человека проверять её кухню и до сих пор не считала, что хороший конец делал тот обман необходимым.

Лань поставила чашку сушиться.

В половине третьего Ло ушёл с законченной подготовкой. На прощание напомнил, что завтра привезут овощи в более высоком ящике и ему нужно оставить место.

— Уже оставила.

— Я всё равно утром проверю.

— Я на это и рассчитываю.

Она закрыла за ним дверь, но ещё не повернула ключ: до трёх оставались её обычные дела.

На полке лежали два разных листа. В новом были рассчитанные текущие заказы и время; в старом — несколько не восстановленных до конца часов. Подтверждённые потери компания уже возместила. Эти часы от перевода не стали несуществующими, но новых доказательств пока не нашлось. Лань положила старый лист в свою тетрадь. Не выбросила и не стала в очередной раз обещать себе, что непременно вспомнит всё сегодня ночью.

Линь позвонила в согласованное время и спросила о последних расходах. Разговор занял отведённые оплаченные минуты. Две кухни, которые сами заинтересовались изменённым порядком, ещё проверяли свою нагрузку. У одной не сходилось время; она не должна была начинать только потому, что в этой кухне получилось.

— Чэнь не обещал им нашу схему целиком? — спросила Лань.

— Нет. Попросил принести их неудобные дни. Красивые у всех и так есть.

Лань засмеялась. Линь уточнила одну сумму, получила ответ и закончила звонок. Ни поздравлений с победой, ни просьбы подержать ещё один чужой опыт на своих плечах не понадобилось.

К трём кухня была закрыта. Лань сходила по своим делам, забрала починенную застёжку сумки и купила фрукты. Вечером она собиралась вернуться — не открывать выдачу, а посидеть с Чэнем.

Место предложила сама. После первого субботнего ужина они виделись ещё дважды. В том кафе было вкусно, но музыка заставляла говорить громче, чем хотелось. Чэнь сначала пытался выбрать стол потише, а потом спросил, не лучше ли просто пройтись. Они гуляли без обсуждения заказов. Лань рассказывала про подругу, которая никогда не верила её «выйду через минуту». Он признался, что плохо помнит дорогу, когда идёт без телефона. В тот вечер они один раз свернули не туда и вернулись, не назначая виноватого.

Сегодня Лань хотела тишины. Не торжественного приглашения в свою жизнь — просто вечера там, где можно услышать ответ, не наклоняясь через весь стол.

Они договорились купить готовую еду и не пользоваться рабочими продуктами. Чэнь приносил ужин, она — фрукты и чай. Готовить для него после смены Лань не собиралась; ей нравилось, что это можно было сказать без оправдания.

Она вернулась без четверти шесть и включила свет над столом. В зале было прохладно, вода в кране сначала пошла совсем холодная. Лань вымыла фрукты, вытерла руки, достала две обычные тарелки. Терракотовый фартук остался на крючке. Ни плита, ни большой рабочий свет не понадобились.

Чэнь постучал, хотя она оставила дверь незапертой.

— Открыто.

Он вошёл с бумажным пакетом, снял куртку. На запястье были часы. Лань заметила их так же, как заметила тёмный след дождя на его плече; ни то ни другое теперь не требовало объяснения.

— Долго ждал еду? — спросила она.

— Минут десять.

— И что делал?

— Ждал.

Она посмотрела внимательнее. Чэнь выдержал взгляд, затем улыбнулся.

— Да. Не предложил им переставить стойку.

Лань рассмеялась и показала, куда поставить пакет.

Он купил ровно то, о чём договорились. Не добавил праздничного блюда на свой вкус, не принёс вина вместо чая. Они разложили еду, убрали пустую упаковку. Лань почувствовала голод, который в обычный день часто замечала слишком поздно.

— Можно это отнести к мойке? — спросил Чэнь, взяв пустой поднос, на котором она принесла тарелки.

— Можно. Только поставь на сухой край. Мыть его не нужно.

Он донёс, поставил, не загородив кран. Вернулся без фартука и без ожидания, что за знакомое движение его похвалят.

Лань уже поставила вторую чашку рядом со своей. На другой стороне стола лежала её куртка.

— Садись сюда.

Чэнь сел рядом. Между ними оставалось место для тарелки с фруктами. За его плечом была мойка, над которой он когда-то не знал, как держать противень. Сейчас она никого не ждала.

Сначала они ели. Чэнь рассказывал, как пытался починить у себя дома выдвижной ящик и обнаружил внутри старый ключ, который несколько лет считал потерянным. Ящик, по его словам, стал закрываться хуже. Лань спросила, не пытался ли он заодно улучшить остальные.

— Один открыл. Решил остановиться.

— Значит, завтра будет куда вернуться.

Он засмеялся, и она увидела, что за день успела соскучиться по этому короткому, не приготовленному заранее звуку.

В какой-то момент Лань перестала следить, не закончился ли у него чай. Он сам заметил пустую чашку, спросил, долить ли ей, и налил обоим. Она не чувствовала себя хозяйкой, которая должна всё время поддерживать правильное настроение гостя.

— Тебе здесь не напоминает о работе? — спросил Чэнь.

Лань огляделась. На столе не было списков, у мойки — оставленной сотрудникам посуды. За дверью никто не ждал обеда.

— Сейчас нет. А если начнёт, пойдём в другое место.

— Хорошо.

Он не назвал этот стол особенным. Не попросил оставить его за ним. Лань неожиданно поняла, как много значило для неё отсутствие такой просьбы.

— В следующее воскресенье свободен? — спросила она.

Чэнь посмотрел на телефон, чтобы проверить свой день, и убрал его обратно.

— После четырёх. А ты?

— Тоже. Можно пройтись у воды. Только без маршрута на весь вечер.

— До первого места, где захочется сесть?

— Дальше решим там.

Он согласился.

За окном кто-то проехал на велосипеде, свет скользнул по стеклу и исчез. Лань подвинула тарелку с фруктами между ними. Ещё оставалось время, и не требовалось заранее заполнять его делом.

На крючке висел сухой фартук. К завтрашнему утру у каждого здесь снова будет своя работа. Сейчас Чэнь сидел рядом с ней, и она хотела, чтобы он ещё немного остался.

— Чаю? — спросила Лань.

— Да.

Она взяла чайник. До края в чашках оставалось место.