Глава 8. Без особых условий

Вера увидела фамилию Глеба на столе раньше, чем его самого.

Белая карточка стояла напротив двух свободных стульев. На этой стороне фамилий не было — только номера корпусов. Вера нашла С-14, поставила папку рядом и сняла куртку. Елена села слева. Сумку с журналом она держала на коленях, хотя под столом хватало места.

— Давай сюда, — сказала Вера.

Мать отдала ей сумку.

Ночью они рассказали всё Павлу. Он слушал стоя, так и не сев на предложенный стул. Один раз спросил, давно ли дочь знала. Когда понял, что она узнала только сейчас, вышел из кухни. Утром принёс накладную в прозрачном файле: боялся, что лист помнут в дороге. Ни слова о том, простит ли он Глеба, не было. Вере и без этого хватало того, за что отвечать.

Переговорная оказалась небольшой. Сквозь мокрое окно виднелись трубы и крыша склада. У стены стоял термос с кофе, рядом — одинаковые чашки. Женщина в синей куртке держала свою так крепко, будто принесла из дома. Мужчина у окна перелистывал фотографии на планшете. Они тоже были арендаторами; Вера успела услышать, как их просили отметить номера объектов в списке.

Глеб вошёл вместе с Ритой.

На нём была голубая рубашка без отцовской кофты. Он сразу увидел Веру, но подошёл к своему месту. Положил перед собой тонкую папку. Ей досталась его толстая, с потёртым углом; утром она закрыла её на резинку, не подумав, откуда вещь взялась.

Рита поздоровалась со всеми и предложила начать. Вера ожидала увидеть человека, которому заранее рассказали, как с ней разговаривать. Увидела уставшую женщину в сером жакете, с коротко подстриженными тёмными волосами. Рита проверила список присутствующих, спросила, все ли получили повестку, затем посмотрела на часы.

Было девять двадцать.

— До полудня ещё принимаем возражения, — сказала она. — Сегодня не закрываем вопросы одним общим голосованием. По каждому нужно понять, что у нас есть и чего мы не проверили.

За столом сидели ещё двое руководителей группы. Рядом с ними расположилась приглашённая специалистка по обследованию зданий, в очках на тонкой цепочке. Она назвала свою организацию и сразу уточнила, что не составляла старые акты. На экране у стены открыли перечень спорных площадок.

Антон пришёл последним, пока сотрудница раздавала дополнительные копии. Поздоровался с Верой коротким кивком, сел у окна. Не спросил про предложенную работу. Вера была ему за это благодарна и рассердилась на себя за благодарность.

Рита начала с С-14: этот объект стоял первым в повестке.

— Нам нужно разделить вопросы по зданию и по действующей мастерской, — сказала Вера.

Голос прозвучал суше, чем она хотела. Она отпила воды. Елена подвинула чашку подальше от открытого журнала.

— В дальней секции мы сейчас не работаем. Есть заключение электрика. Требование о дополнительном осмотре не оспариваем. Я принесла действующие заказы, результаты вчерашних проверок и документы, которые не совпадают с актом.

Она раскрыла синий журнал. Рядом положила две квитанции. На одной ещё оставалась размытая синяя печать.

— Это заказы, которые были у нас на дату вашего решения. Не появились после уведомления. Вот приём, вот закупленные материалы, вот работа, которую уже сделали.

Рита взяла копию, оригинал оставила Вере. Глеб сидел напротив, сцепив руки. Он знал, на какой странице она найдёт следующую запись, и поймал себя на желании подсказать. Вера нашла её сама.

Один из руководителей спросил, какая часть заказов оплачена. Елена перестала держаться за край стола.

— Здесь авансы, здесь окончательные расчёты. Есть долг поставщикам. Его в этих строках не прячем, он на отдельном листе.

Она передала расчёт. Мужчина задержал взгляд на итоговой сумме.

— При таком остатке вы уверены, что продолжите работу после переезда?

Вера хотела ответить сразу. Сказать, что уверена, что иначе они бы не приехали. Вместо этого посмотрела на материнский лист.

— Нет, пока не уверена. Я ещё не знаю цену нового места. Но в вашем заключении написано, что работы у нас нет. Это другое.

Елена негромко выдохнула. Вера слышала этот выдох лучше, чем шорох бумаг по всему столу.

Антон подался вперёд.

— Вопрос не только в загрузке. Корпус требует затрат. Арендаторы не смогут привести его в нужное состояние своими силами. Если мы сейчас снова отложим освобождение, через месяц будем сидеть здесь с теми же проблемами.

— Возможно, — сказала Вера. — Поэтому я и ищу другое место. Но у меня нет месяца денег. Мне нужно знать, что я обязана вывезти, в какой срок и почему нам предлагают прекратить работу всей мастерской, а не закрыть опасную секцию.

Специалистка в очках попросила заключение электрика. Прочитала, сверила с планом.

— Вот эта граница? — Она показала Вере линию.

— Да. Здесь сухая приёмная. Там только храним и упаковываем то, что разрешили. На оборудовании не работаем.

— Это ограничение нужно сохранить. По дальней секции нужен осмотр на месте. Вчерашние испытания светильников к состоянию здания отношения не имеют.

— Я знаю, — сказала Вера. — Они показывают, что мы умеем закончить заказ на другой площадке.

Она передала три листа с результатами. Ей вдруг захотелось, чтобы в комнате увидели сам свет, а не только записи Михаила. Но доставать телефон с видео она не стала: сейчас спрашивали другое.

Когда дошли до фотографии муфты, Антон попросил придвинуть снимок. Вера положила рядом накладную в новом прозрачном файле и открыла журнал на нужной странице.

— По документам этот узел установлен позже даты осмотра. Разница — шесть дней. На фотографии в акте он уже стоит.

Антон прочитал запись, не беря журнал в руки.

— Фото могли приложить при обновлении пакета. Надо смотреть, какую версию вы получили.

— Тогда покажите версию и дату обновления, — сказала Вера. — Мы просили. Пока не получили.

Он повернулся к сотруднице с ноутбуком.

— Поднимем историю.

— И исходные фотографии, — добавила специалистка. — По этой распечатке я дату съёмки не установлю. Оригинал журнала пока оставьте у себя. Нам нужна копия разворота без обрезанных соседних записей.

Елена придержала край, пока Вера показывала обе страницы. Глеб смотрел, как они делают привычную работу вдвоём. Ему больше не требовалось освобождать для них место, подхватывать лист или угадывать, что понадобится следующим. Он всё равно ловил себя на этих движениях.

— А у нас заказы вообще не спрашивали, — сказала женщина в синей куртке.

Рита нашла её объект в списке.

— У вас есть письменный ответ по этому вопросу?

— У меня есть письмо, на которое не ответили. Я отправляла. Дважды. Сейчас показать?

Она поставила чашку и взяла телефон. Пока искала, в переговорной было слышно, как ноготь стучит по стеклу.

— Вот. И второе. Я же не только после объявления пришла.

Сотрудница записала даты. Женщина посмотрела на Глеба.

— А С-14 вы сами смотрели? Нам сказали, руководители по помещениям не ездят.

Глеб поднял голову.

— Смотрел после аварии в воскресенье. Тогда я был там не по работе.

Рита не стала объяснять за него.

— У нас с Верой были близкие отношения, — сказал он. — О связи этого корпуса с её семьёй я узнал в воскресенье. В понедельник сообщил Рите о личной заинтересованности. В решении по мастерской Зориных участвовать не буду.

Женщина посмотрела на Веру. Потом ещё кто-то. Вера положила ладонь на открытую страницу, закрыв строку с чужим номером телефона. Ей хотелось, чтобы все снова смотрели туда, где была работа.

— А если бы отношения были у меня, — спросила женщина, — моё письмо бы тоже прочитали?

Глеб не ответил сразу. Вчера он мог подготовиться к вопросу Веры. Этого вопроса на его листе не было.

— Ваше письмо должны были прочитать без этого, — сказал он. — Я не могу сказать, что нашли бы ошибку вовремя, если бы не оказался в С-14. Поэтому проверять только С-14 нельзя.

— Удобно, — произнесла она. — Сначала нельзя, потом поздно.

Он принял это молча.

Вера убрала руку с журнала.

— Мои заказы тоже не становятся другими от того, с кем я встречалась. Я прошу рассмотреть их вместе с остальными документами. Не как личную просьбу к Глебу.

Рита кивнула сотруднице, которая вела запись.

— Так и фиксируем. Обращение мастерской, обычный порядок. Отдельно — личная заинтересованность Ветрова.

Глеб открыл свою папку. Вытащил сводку и полный отчёт, положил рядом, как вчера перед Верой. Теперь за столом было слишком много людей, чтобы следить за лицом одного человека.

— Это было доступно мне перед утверждением. В краткой сводке отсутствие сведений превратилось в вывод, что деятельность нецелесообразна. Я проверил формулировку, не проверил основание и утвердил программу. Моё согласие здесь. Его не нужно исключать из материалов проверки.

Один из руководителей потянул к себе письмо.

— Глеб, мы сейчас устанавливаем, кто подготовил неверную сводку. Твоё утверждение опиралось на представленные данные.

Глеб увидел, как легко можно было согласиться. Даже не потребовалось бы солгать. Достаточно добавить, что решение принимали при неполной информации, а уточнения поступили позже.

Он положил рядом полный отчёт.

— Эти данные тоже были представлены. Шесть недель назад. Я их не открыл.

Мужчина прочитал дату на первой странице. Поставил обе бумаги одна на другую, потом снова разложил рядом.

Рита попросила вывести на экран краткую сводку по другим объектам. Там повторялись те же короткие выводы. Что стояло за ними, за оставшееся до полудня время проверить было нельзя.

— Я предлагаю приостановить окончательное освобождение спорных площадок по этой программе, — сказала она. — До независимой проверки оснований. По всем сопоставимым случаям, не только по тем, чьи представители сегодня здесь. Технические запреты при этом остаются.

Антон откинулся на спинку стула.

— Подрядчики уже стоят в графике. Мы переносим передачу корпусов. Это расходы, а не просто новая дата в письме.

— Да, — сказала Рита. — Дополнительные осмотры, проверка документов, перенос работ. Часть ожидаемого дохода мы не получим. Я не предлагаю назвать это бесплатным.

Она повернула к Глебу предварительный расчёт. Он увидел знакомые строки, которых ещё вчера не было в этой версии бюджета. На их фоне плата Белову за стенд выглядела почти незаметной. Он подумал об этом и тут же вспомнил, как Вера считала деньги на перевозку. Для неё незаметных строк не было.

— Общую проверку оплачивает группа, — продолжила Рита. — У каждого арендатора будет возможность представить материалы, а не купить себе новый вывод. Это не обещание сохранить всем аренду или компенсировать любые потери. Условия по помещениям придётся разбирать отдельно.

— И сроки назвать, — сказала женщина в синей куртке. — А то пока вы независимо проверите, у меня люди разойдутся.

Договорились о первых выездах и промежуточном отчёте через неделю. Окончательного результата к этому сроку никто не обещал. Контакт для документов записали на экране, сотрудница повторила его вслух. Вера проверила адрес, чтобы позже не спрашивать у Глеба.

Затем Рита закрыла расчёт.

— О полномочиях. Глеб, индивидуального самоотвода по С-14 уже недостаточно. Ты утвердил весь пакет. На время проверки я предлагаю отстранить тебя от оперативного управления этой программой. Передать переписку, решения и поручения без отбора удобных материалов. Дальнейшую роль решим по результатам.

Он привык, что после такой фразы обсуждают, кто именно временно заберёт часть работы и как не потерять скорость. Сейчас речь была не о помощи ему.

— По другим объектам я могу обеспечить передачу без остановки текущих…

Рита подняла ладонь.

— Передачу — да. Продолжать руководить под видом передачи — нет.

Глеб посмотрел на свой телефон. На экране без звука появилось очередное рабочее сообщение с вопросом, на который от него ждали решения.

Он перевернул телефон.

— Согласен. Передам дела. До окончания проверки решения по программе принимаю не я.

Руководители уточнили, кому переходят текущие вопросы. Рита назвала ответственных и попросила прислать всем участникам подтверждение сегодняшних решений. Антон записал новые сроки. Возражать он не перестал, но теперь говорил о переносе конкретных работ, а не о том, можно ли вообще пересматривать программу.

Никто не поздравил Веру.

В одиннадцать десять она получила на почту короткое подтверждение: возражения приняты, окончательное освобождение спорных площадок приостановлено на время проверки, ограничения опасных работ сохраняются. Полный протокол обещали прислать после сверки. Она прочла письмо дважды и переслала Павлу.

Он ответил почти сразу: «То есть можно вернуться?»

Вера набрала: «Работать в мокрой секции нельзя. Объясню дома». Посмотрела на слово «нельзя», которое опять пришлось написать отцу, и только тогда убрала телефон.

В коридоре Елена остановилась у подоконника. Достала из сумки два завёрнутых бутерброда.

— Ты же не ела.

— Мам, здесь люди.

— Я заметила. Поэтому только два.

Вера села на край низкой скамьи. Впервые с утра засмеялась, коротко и устало. Есть не хотелось, но после первого куска оказалось, что хочется очень.

Глеб вышел, когда они уже собирались. На секунду остановился возле двери. Вера подняла глаза. Он не спросил, довольна ли она, не предложил подвезти.

— Подтверждение получила? — спросил он.

— Получила.

— Если в полном протоколе будет расхождение, напиши на общий адрес. Он в письме.

Она кивнула. Он вернулся в переговорную, где его ждали для передачи дел. Елена не посмотрела на дочь с вопросом. Свернула пустую бумагу от бутерброда и убрала в сумку.

Домой они добрались уже после полудня. Павел был в сухой приёмной. Отцовская кофта, которую Глеб оставил на стуле, лежала сложенной на полке. Павел не надел её.

Вера показала письмо. Он дочитал, спросил о сроке первой проверки, потом о станке. На этот вопрос нового ответа не было. Вера не стала искать другой способ произнести прежний.

Белову она позвонила в начале второго. Он подтвердил: личной оплаты от Глеба не получал, ремонт по его просьбе не оформлен. В документах на консультацию и вчерашний стенд заказчиком стояла мастерская. Вера попросила прислать ей копии напрямую.

— Пришлю, — сказал Белов. — А по времени могу дать пятницу, с десяти до двенадцати. Другого окна пока нет. Держать без вашего подтверждения до вечера могу, дальше отдам следующему.

— Стоимость и условия тоже пришлите. Я посчитаю и отвечу сегодня.

— Считайте. Только четыре оставшихся за два часа я вам обещать не буду.

— Я тоже не буду.

Она записала окно, но не обвела, как уже назначенную работу. Елена села считать транспорт и подготовку. Для нового места всё ещё требовались деньги, а вчерашняя поездка не могла повторяться бесплатно только потому, что оказалась удачной.

Марине Сергеевне Вера позвонила в пятнадцать сорок.

— Я обещала сегодня дать подтверждённый срок. У меня его пока нет, — сказала она. — Есть окно на испытательной площадке в пятницу. Оно короткое, и я не могу обещать, что за него закончим четыре оставшихся светильника.

Заказчица помолчала.

— Вера, я не могу каждую неделю говорить людям: ещё немного. Нам нужно понимать, открываем ли зал с вашим светом или ищем другой вариант.

— Я понимаю.

— Вы мне это уже говорили.

Вера прижала телефон плотнее к уху. На столе перед ней лежало подтверждение утреннего решения. Письмо, ради которого она собирала бумаги два дня, сейчас не давало ответа на самый простой вопрос.

— Да. Тогда давайте так. До пятницы я покажу, что именно можем закончить и когда. Если план вам не подойдёт, посчитаем невыполненную часть и обсудим возврат. Я не буду называть весь комплект готовым из-за трёх светильников.

— До пятницы, — сказала Марина Сергеевна. — До четырёх. Потом мне нужен выбор, а не ещё один промежуточный звонок.

— Хорошо.

Заказ остался у них ещё на два дня. Вера записала новый срок возле имени заказчицы и посмотрела на соседнюю строку: Лёше нужно ответить сервису завтра. Письмо реставрационного центра тоже ждало решения до пятницы.

Она открыла список помещений, который начала собирать вчера. Первый номер переписала на отдельный лист и протянула матери.

— Позвони сюда, пожалуйста. Я по второму. Сначала про пол и вход, потом про цену.

— Обычно начинают с цены, — сказала Елена.

— Если станок не пройдёт в дверь, цена уже не поможет.

Мать взяла лист. Павел, сидевший у стены, протянул Вере карандаш.

— Спроси, можно ли посмотреть сегодня. На словах у всех ворота широкие.

Вера набрала номер. Пока ждали ответа, она прижала к столу письмо о приостановке закрытия, чтобы сквозняк из двери не сдул его на пол. Сверху положила список станков. Теперь нужно было найти место, куда они действительно поместятся.