Глава 5. Открытая книга

Елена убрала со стола хлеб и положила на его место красную тетрадь.

— Эту сначала, — сказала она.

Павел, уже взявшийся за половник, поставил его обратно в кастрюлю. Вера осталась стоять с тарелкой. Глеб потянулся к ещё одной, но Елена накрыла ладонью стопку.

— Суп не убежит. Он сегодня умнее нас.

За окнами синело. Из мастерской они принесли ноутбук, папку с актом и запах сырого картона на рукавах. Вера сняла фартук ещё у двери; на терракотовом свитере осталась светлая нитка упаковочной бечёвки. Глеб хотел снять её, но передумал.

Елена открыла тетрадь. Внутри были вложены квитанции, тонкие кассовые чеки, листки в клетку. Один чек выцвел почти до белого. Елена держала его отдельно, будто от прикосновения могли исчезнуть последние цифры.

— Я хотела завтра, — сказала она. — Потом подумала: завтра мы опять что-нибудь купим.

— Мы сегодня только консультацию заказали, — ответила Вера.

— Я знаю. Её тоже сюда.

Павел отодвинул стул.

— Лен, давай после ужина.

— После ужина у тебя телефон разрядится. У меня голова заболит. Потом поздно станет.

Она произнесла это без злости, перечисляя знакомые дела.

Глеб поднялся.

— Я пока во дворе…

— Не надо, — сказала Вера.

Она села, поставила пустую тарелку на подоконник и придвинула тетрадь.

— Ты сегодня помогал выбирать, за что нам платить. Посиди.

Глеб остался. Павел смотрел не на него, а на руку жены, лежавшую поперёк раскрытой страницы.

— Что это за сто восемнадцать? — спросила Вера.

— Поставщику, — ответила Елена. — Старый остаток. За металл и комплектующие, не за ту муфту. Муфта оплачена.

— В выписке я видела оплату.

— Часть. Здесь остаток после неё.

Вера перевернула лист. Елена остановила её пальцем.

— Ещё сорок две за инструмент и обслуживание. И двадцать семь Паша занял у Сергея. На выплаты ребятам в прошлом месяце.

— Я ему верну, — сказал Павел.

Вера подняла голову.

— Из чего?

— Два заказа должны были закрыться.

— Должны были или закрылись?

— Один клиент перенёс. Второй не забрал.

На холодильнике гудел мотор. Глеб раньше не замечал, какой он громкий.

Вера потянула к себе ноутбук, открыла учёт. Сравнила несколько строк с тетрадью. Напротив одной стояло «доплата», напротив другой — «свои». Она ткнула в последнюю ногтем.

— Это не свои. Это долг.

— Папа обещал сам вернуть, — сказала Елена.

— Поэтому долг перестал быть долгом?

Елена сняла очки.

— Нет. Я так написала, чтобы ты не спрашивала.

Павел открыл рот, но жена посмотрела на него.

— Я тоже. Не один ты.

Вера уронила руку на стол. Вся её злость на секунду куда-то провалилась; осталось лицо человека, который слишком долго нёс ящик за ручку и только сейчас увидел, что ручка держится на одном гвозде.

Глеб придвинул ей стакан воды. Она взяла его, выпила два глотка. Кожа вокруг ногтя на большом пальце была содрана. Он помнил, как утром она цепляла этим пальцем застёжку папки.

— Сколько? — спросила Вера.

Елена назвала общую сумму: сто восемьдесят семь тысяч. Потом отдельно — ближайшую аренду, обычные выплаты, сегодняшнюю консультацию. Не стала складывать всё в одно пугающее число.

— А у нас?

— На счёте пятьдесят две. Но из них тридцать две — аванс за читальный зал.

— Я знаю, чей аванс.

— Я на всякий случай.

— На всякий случай надо было раньше.

Елена кивнула. Не попросила говорить тише.

Павел взял ложку и начал тереть большим пальцем тёмное пятнышко на черенке. Пятно было частью рисунка.

— Я не проиграл их, Вера.

— Я этого не сказала.

— И себе ничего не купил. Люди работали. Надо было платить.

— Конечно. Только я брала новые заказы по ценам, в которых мы якобы всё покрываем. Я видела, что тебе надо больше времени на станок, и думала: сейчас отобьём. А мы уже тогда не отбивали?

— В отдельные месяцы нормально выходило.

— В какие?

Павел перестал тереть ложку.

Елена подвинула к дочери ещё два листа. Вера долго читала. Потом достала телефон, нашла сообщение и положила рядом с тетрадью.

— Помнишь, я спрашивала про партию кронштейнов? Отказалась, потому что ты сказал, у нас два месяца заняты. Я бы не набрала их поверх всего. Я бы выбрала.

— Там одно и то же, три недели точить.

— Да. С оплатой в срок.

— Ты бы взяла их из-за меня.

Вера посмотрела на отца.

— Может быть. А может, нашла бы другой заказ. Теперь уже не узнаем.

Павел положил ложку. Она упала в пустую тарелку с таким звуком, что все посмотрели туда.

— Я хотел до вчерашнего дня закрыть, — сказал он. — Чтоб ты приехала не разбираться. Привела человека. Нормально посидели бы.

Он впервые взглянул на Глеба и сразу отвёл глаза.

Глеб почувствовал, как стало жарко под чужой шерстяной кофтой. Вчера, за этим же столом, он тоже ждал подходящего момента. Потом хотел прийти к разговору с готовым решением. Сейчас Павел сидел напротив и говорил его словами, только не такими аккуратными.

— Я не хочу приезжать к вам как проверяющий, — сказала Вера. — Я хочу работать и иногда ужинать. Это не получается, если перед ужином надо убрать половину жизни в ящик.

— Я понимал, что делаю.

— А я — нет.

Павел опустил голову. Елена положила очки на стол и не стала накрывать его руку своей.

Вера заметила, что Глеб сидит с прямой спиной, словно всё ещё на вчерашнем знакомстве.

— Прости. Это не про тебя.

Он мог ответить сейчас. Достаточно было не кивнуть.

Он кивнул.

Елена встала выключить огонь под супом. Горелка давно была выключена. Она подержала пальцы на ручке, проверила ещё раз и вернулась.

— Я больше не буду писать «свои», — сказала она. — Завтра открою тебе все выписки. Не только список, который сама приготовила.

— Сегодня можно?

— Можно.

Вера развернула ноутбук к матери. Не вырвала тетрадь у отца и не велела всем уйти, хотя Глеб видел, сколько усилий стоило ей сидеть спокойно.

Они стали разбирать листы. Что просрочено, кому уже обещали, где можно позвонить и согласовать срок. Елена принесла второй конверт. Павел сперва только поправлял даты, затем достал телефон и показал переписку с Сергеем.

Вера записала рядом с его именем день возврата.

— Давайте так. Мама ведёт общий список, я вижу выписки. Новые долги не берём, пока втроём не посмотрим. И на завтра я не обещаю людям полную загрузку, которой нет.

— Они уйдут, — сказал Павел.

— Возможно. А если не сказать, у них свои долги не исчезнут.

— Я с Лёшей поговорю.

— Вместе. Ты не будешь один объяснять, почему мы все молчали.

Он посмотрел на дочь. Она не улыбнулась, но пододвинула к нему карандаш. Павел взял его и исправил в списке одну дату.

— И себе платим не тем, что осталось случайно, — добавила Вера. — А то у нас хозяйка приёмной получает супом.

— Суп недорогой, — сказала Елена.

— Вот именно.

Елена неожиданно засмеялась. Смех вышел коротким и неловким, но после него она смогла достать тарелки.

Ели рядом с тетрадью. Елена не убрала её, только отодвинула от кастрюли. Павел попросил хлеб; никто не стал искать в этом повод помириться.

Ответ Белова пришёл, когда Вера почти доела. Она прочла сообщение дважды и попросила Глеба посмотреть техническую часть.

На базе подходящего переносного комплекта не оказалось. Зато утром освобождался стационарный стенд в сухом помещении. С девяти до часу можно было привезти светильники, согласовать крепление и выполнить часть проверок с их специалистом. Белов отдельно указал: это работа на его площадке, а не разрешение включать оборудование в С-14. Размер широкого светильника нужно подтвердить перед погрузкой.

Четыре часа со специалистом стоили восемь тысяч. Перевозка оплачивалась отдельно. Внизу было написано, что без ответа Веры место за ними не закреплено.

— Поместимся? — спросила она Глеба.

Он сравнил размеры с утренним листом.

— По габаритам да. Крепление лучше отправить ему сейчас. Я могу подготовить схему, если ты хочешь. Ничего переделывать здесь не будем.

— Подготовь. Я сама пошлю.

Павел уже нашёл в телефоне номер Лёши, но остановился, посмотрев на дочь.

— Про машину спросить?

— Да. Пока цену и время. Не заказывай.

Он вышел в коридор. Глеб открыл чистый лист, начертил основание стойки. Вера смотрела, опершись локтем о стол. Раньше в таком положении она клала подбородок ему на плечо. Сейчас наклонилась с другой стороны, чтобы было видно.

Павел вернулся с ценой: три тысячи за поездку туда и обратно, при условии, что груз подготовят и помогут погрузить. Вера сложила восемь и три, прибавила четыре с половиной за консультацию. От двадцати тысяч свободных денег оставалось четыре с половиной. Глеб невольно отметил: он мог бы перевести нужную сумму за время, потраченное на этот подсчёт. Вера же подвинула к себе тетрадь и ещё раз проверила, не забыла ли расход.

— На материалы для светильников отложено отдельно из аванса, — сказала Елена. — Это не трогаем.

— Утром ещё подтвердим у Юрия, что входит в восемь, — сказала Вера. — Но время я сейчас попрошу закрепить. И машину после его ответа.

Она посмотрела на отца и мать. Оба кивнули. Только после этого она написала Белову.

Телефон зазвонил, пока Глеб дорисовывал второй вид крепления. На экране Веры появилось имя Антона.

— Кравец, — объяснила она. — Мы на заводе вместе работали.

Глеб знал фамилию. Она стояла в переписке о реконструкции, рядом со сроками освобождения корпусов. Он продолжил вести линию и увидел, что ушёл на несколько миллиметров в сторону.

Вера ответила.

— Да. Письмо получила. По акту я отправила вопрос на общий адрес… Нет, не только номер. Там дата.

Она выслушала, не соглашаясь.

— Хорошо. Ответьте письменно. А что ещё?

Потом потянулась к ноутбуку.

— Сейчас открою. Поставлю на громкую, здесь родители.

Глеб сидел рядом. Вера не перечислила всех за столом, а он не подал голоса.

— Я переслал предложение центра, — сказал Антон. — У них реставрация светильников для двух залов. Нужен человек, который поведёт работу, а не только подпишет эскиз. Я показал твоё портфолио, то, которое у тебя на странице. Им понравилась заводская серия.

Вера открыла вложение. Глеб видел название городского реставрационного центра, срок договора — три месяца, сумму ежемесячной оплаты. Материалы и оборудование были отдельной строкой. Под письмом стояло имя руководителя, не Антона.

— Они ждут ответа в пятницу, — продолжил он. — Сначала можно приехать, посмотреть мастерскую. Я дам прямой номер. Объём есть, деньги согласованы.

— На одного человека?

— На руководителя работ. У них своя команда.

— Мои туда не поместятся.

— Вер, это не предложение перевезти твою мастерскую.

Павел поднялся за водой. Елена не стала его останавливать.

— Я поняла, — сказала Вера. — Ты давно об этом знаешь?

— С прошлой недели искали. Сегодня спросили, свободна ли ты. Я сказал, что решишь сама.

— А если я буду оспаривать ваш акт?

Антон ответил не сразу.

— Будешь оспаривать. Это другая работа, другой заказчик. Я в договоре не участвую.

— Тогда пришли номер. И ничего за меня не подтверждай.

— Не подтверждал. Но съездить советую. Там нормальные условия. Ты можешь дальше работать по специальности, а не вытаскивать из этого корпуса всё, что ещё держится.

— Сегодня вытаскивали вещи клиентов.

— Я знаю.

— Не уверена.

Несколько секунд из телефона слышалось только шуршание.

— Номер пришлю, — сказал Антон. — По вашему обращению ответ будет через общий канал.

Вера отключила связь. Сохранила письмо в отдельную папку, не вместе с актом. Затем перечитала условия.

— Хорошая работа, — сказал Павел у раковины.

— Похоже.

— Надо брать.

Вера посмотрела на него поверх ноутбука.

— Ты пять минут назад боялся, что Лёша уйдёт.

— Лёша не моя дочь.

— Поэтому ему можно остаться с пустым столом?

— Я не это сказал.

— Я знаю.

Она закрыла глаза, потёрла переносицу. Глеб хотел сказать, что предложение ни к чему её не обязывает. Она и без него это знала.

— Мне нравится, — произнесла Вера. — Вот что противно.

— Что именно нравится? — спросила Елена.

— Работа. Свой участок. Не надо искать деньги на каждую мелочь. Можно утром прийти и делать то, что умеешь.

Она посмотрела на отца, будто признавалась ему в чём-то худшем, чем желание уйти.

Павел поставил стакан.

— Ты и здесь умеешь.

— Здесь я сегодня полдня выясняла, сколько нас вообще осталось.

Елена придвинула ей телефон с новым номером.

— Позвонишь завтра. Посмотреть можно.

— Я сначала доведу светильники. Марина Сергеевна ждёт звонка к трём.

— Завтра больше трёх часов в сутках, — сказала мать.

Вера впервые за вечер посмотрела на неё с прежней усмешкой.

— Сегодня было меньше.

Белов подтвердил время и условия. Вера отправила схему и фотографию крепления, согласовала машину. Елена внесла новые расходы. Старые долги от этого не уменьшились, но хотя бы перестали появляться задним числом.

Павел собрал тарелки. У порога задержался.

— Вера. Я не хотел, чтоб ты всё это тащила.

Она сидела над тетрадью, прижав край страницы ладонью.

— Я уже тащила, пап. Только не знала сколько.

Он кивнул. Взял не только свою тарелку, но и её. Вера не сказала, что всё хорошо.

Позже Елена ушла в комнату искать выписку за прошлый месяц. Павел спустился в кладовую за чистыми ремнями для перевозки. В кухне остались двое. Телефоны лежали тихо. Дождя не было. Из мастерской никто не звал.

Глеб закончил складывать лист с размерами и понял, что больше делать ему нечего.

Вера подождала. Потом убрала ноутбук с середины стола.

— Ты хотел поговорить.

Он посмотрел на освободившееся место. Утром ему казалось, что к этому часу будет решение. Сейчас у них были четыре оплачиваемых часа на чужом стенде, старые долги и настоящая возможность для Веры уйти. Сказать правду означало добавить к этому своё имя — и больше не распоряжаться тем, что она сделает дальше.

— Да.

— Я слушаю.

Он мог открыть письмо Рите. Мог назвать компанию. Мог начать с самого простого: вчера в мастерской я увидел свою подпись.

Вместо этого он спросил:

— Можно завтра? После стенда.

Вера не откинулась на спинку стула и не отвернулась. От этого было хуже.

— Ты опять хочешь сначала что-то доделать?

— Хочу разобраться до конца.

— Для разговора со мной?

Он посмотрел на её руки. Ещё недавно она держала стакан, который он подал.

— Да.

Вера помолчала, затем подвинула к себе красную тетрадь.

— Папа тоже всё время был почти готов.

Глеб поднял глаза. Она не знала, насколько точно попала. Можно было ухватиться за эту фразу, наконец ответить не на меньший вопрос. Он почувствовал, как слова уже готовы, и удержал их.

— Завтра, — повторил он.

Вера встала. Сняла с рукава светлую нитку и положила рядом с карандашом.

— Хорошо. Но я буду ждать разговора, Глеб. Не ещё одной починенной вещи.

Она ушла за выпиской к матери. Через минуту оттуда донеслось: «Вот эта, полная?» — и Елена ответила.

Глеб открыл на телефоне своё письмо Рите. Его имя, пять месяцев отношений, вчерашнее обнаружение С-14. Слова, с которых можно было начать, были уже написаны.

Он не отправил письмо Вере. Погасил экран и остался сидеть перед её пустым стулом.