Глава 6. Свет на испытательном стенде

Первый светильник не поместился там, где Глеб оставил для него достаточно места.

Вера держала его за основание, Павел — за длинный подвес. Над столом торчало латунное крыло. До стойки стенда ему не хватало совсем немного, но это «немного» не позволяло поставить светильник ровно.

— Назад, — сказала Вера.

Они опустили его в мягкую подкладку. Крыло осталось целым. Глеб убрал руку, которой уже собирался придержать край, и посмотрел на собственный чертёж.

Вчера он проверил общие размеры. Сегодня на месте оказалось видно то, чего не было на схеме: при установке основание нужно повернуть. Птица описывала круг шире самого плафона.

Часы над дверью показывали девять двенадцать.

Помещение Белова пахло чистым металлом и дешёвым кофе. Здесь было сухо, ровно гудела вентиляция, а на полу жёлтой краской обозначили места для тележек. Они привезли семь светильников и сразу заняли почти весь свободный стол. Тамара Львовна сняла с первого картонную защиту, разгладила её и положила рядом. Лёша переносил из машины ящик с инструментами.

У стенда ждал специалист Белова — худой мужчина с седыми висками. Он ещё у двери представился Михаилом и предупредил, что до проверки крепления к испытаниям не приступит. Вера попросила объяснять замечания ей, не Глебу. Михаил просто кивнул.

Теперь он посмотрел на птицу.

— На этот держатель не ставим. У вас ещё такие?

Вера показала на три широких свёртка.

— Четыре. Остальные меньше.

— Давайте сначала меньшие. Здесь пока подумаем.

— Я могу поправить схему, — сказал Глеб.

— Поправьте. Железо по ней само не поменяется.

Глеб не обиделся. Развернул лист и зачеркнул один размер.

Вера стояла рядом. На ней снова был серый фартук, а под ним — тот же терракотовый свитер. За два дня она научилась не смотреть на часы слишком часто. Глеб видел, как она остановила взгляд на стене, не подняв его до циферблата.

— Ты вчера сказал, что помещается.

— Сказал. Я не проверил поворот при установке. Это моя ошибка.

Она посмотрела на схему, затем на него.

— Сколько займёт исправить?

— Пока не знаю. Сначала покажу Михаилу другой вариант.

— Покажи. Только не забирай у остальных весь стол.

Он переложил свои листы на подоконник.

Павел снял куртку, но не повесил её. Держал комком под мышкой.

— На нашем месте уже бы второй поставили.

— На нашем месте сейчас мокрая стена, — сказала Вера.

— Я про удобство.

— Я тоже.

Она повернулась к Тамаре Львовне, помогла развернуть следующий светильник. Под бумагой показался узкий матовый плафон с небольшим латунным ободком. Вера провела ладонью вдоль стекла, не касаясь, проверяя край. На заводе Глеб видел это движение много раз: она сперва смотрела и лишь потом бралась за вещь. Ему казалось, что он делает так же.

Михаил осмотрел крепление меньшего светильника и разрешил перенести его на стенд. Дальше работал сам. Никто не включал ничего «на секунду посмотреть». Вера стояла рядом с перечнем проверок, отмечала замечания, спрашивала про порядок следующих действий. Когда Михаил попросил отойти, отошла сразу.

Глеб занялся широким основанием. У Белова нашлась другая штатная опора, но их переносная стойка не подходила к ней целиком. Нужно было изменить схему размещения, а не подпиливать чужой стенд. Он показал решение Михаилу. Тот посмотрел, позвал Белова; втроём они проверили, можно ли так закрепить груз. Глебу разрешили подготовить только отдельный держатель на свободном верстаке. Устанавливать и окончательно проверять его должны были вместе.

— Вера, это займёт ещё время. Я попробую с Павлом, если вы согласны.

Она посмотрела на отца.

— Пап?

Павел наконец положил куртку на стул.

— Давай лист.

Глеб подвинул ему чертёж. Павел достал карандаш, перечеркнул ещё одну линию.

— Вот здесь потом рукой не подлезешь.

— Да. Не учёл.

— Ты всё сегодня не учёл?

Глеб посмотрел на него.

— Не всё. Но день ещё длинный.

Павел фыркнул. Взял инструмент и перестал держать свободную руку на боку, словно пока ещё не решил, останется ли здесь.

Они работали рядом, не мирясь. Павел проверял каждую примерку, Глеб подавал ему детали и не торопил. На чужом верстаке всё лежало не там, где хотелось. Один раз оба потянулись за одним ключом, затем оба отдёрнули руки. Павел сердито ткнул пальцем в сторону нужного размера.

— Этот. А тот пусть отдохнёт.

У стенда Вера подняла голову. Глеб успел увидеть, как она улыбнулась, прежде чем снова склонилась к записи.

Лёша принёс последнюю коробку и остановился возле них.

— Мы потом обратно всё повезём?

— Сегодня да, — ответила Вера. — В сухую приёмную, на упаковку. Работать там на стенде не будем.

— А завтра?

Павел перестал двигать инструментом.

Вера положила ручку.

— Завтра рассмотрение. Но даже если акт пересмотрят, вода от этого не исчезнет. Я буду искать площадку. Для работы, не только склад.

Лёша потёр шею воротом толстовки.

— Мне надо понимать, сколько дней. Мне вчера ещё звонили насчёт работы.

— Где? — быстро спросил Павел.

— На сервисе. Пока спрашивали, могу ли выйти.

Вера посмотрела на отца, и он не продолжил.

— Я не обещаю загрузку на следующую неделю, — сказала она Лёше. — Сегодня работаем по заказу, за сегодня расчёт будет. По остальному поговорим, когда соберём варианты. Если тебе нужно ответить раньше, скажи.

— Мне до четверга.

— Я запишу.

Она действительно записала. Лёша смотрел, как движется ручка, потом кивнул и пошёл помогать Тамаре Львовне. Павел проводил его глазами.

— Раньше бы не искал, — сказал он тихо.

— Раньше у нас был работающий цех, — ответила Вера. — Не потому, что мы лучше просили.

Глеб наклонился над держателем. Ему хотелось вмешаться — назвать людей, у которых можно спросить помещение, предложить звонок. Он вспомнил вчерашний бланк с собственной фамилией и промолчал. Спросить можно было позже. Без обещаний от лица тех, кто пока даже не знал о просьбе.

К половине одиннадцатого первый светильник прошёл необходимые проверки. Михаил внёс результаты, сверил маркировку с Вериным списком и только после этого включил свет для осмотра.

Матовый плафон наполнился ровным тёплым сиянием.

Все почему-то перестали говорить.

Дома над кухонным столом такой свет был обычным делом. Здесь, между серой стеной, коробками и жёлтой линией на полу, он выглядел вещью, которую им пришлось вернуть издалека.

Вера подошла ближе к отмеченной границе. Руки у неё остались опущены; большим пальцем она медленно тёрла шов фартука. Глеб посмотрел сначала на плафон, потом на неё.

— Видишь? — спросила она у Павла.

— Вижу.

— Ободок не темнит край.

Павел наклонил голову, оценивая именно край, а не общую красоту.

— Хорошо вышло.

Вера выдохнула и засмеялась. Негромко, от облегчения. Глеб вдруг понял, как давно не слышал от неё смеха, не предназначенного поддержать кого-нибудь другого.

Тамара Львовна посмотрела на часы.

— Красивый. Теперь следующие, пока свет нам по восемь тысяч не стал обходиться каждый.

Они задвигались. Вера попросила разрешения снять короткое видео для заказчицы. Михаил кивнул, и она засняла светильник целиком, затем ободок и свою бирку с номером. Не стала выбирать ракурс, в котором исчезали бы все чужие столы.

Глеб с Павлом закончили держатель незадолго до одиннадцати. Михаил проверил его, нашёл замечание, которое они исправили, и лишь потом разрешил установку широкого светильника. На этот раз крыло прошло свободно. Глеб смотрел не на птицу, а на Верины пальцы, пока она и Павел переносили основание. Когда вещь встала на место, он убрал руки и отступил.

— Так, — сказала Вера. — Спасибо.

Она сказала это им обоим.

Дальше время пошло быстрее, чем работа. У одного подвеса пришлось заново согласовывать положение. На другом Вера сама остановила приёмку: при боковом свете стала видна неровность восстановленной кромки. Это не была трещина и не след поездки. Она знала об этом месте раньше и надеялась, что после сборки оно не будет заметно.

— Я подправлю, — сказала она.

— У нас уже половина первого, — напомнил Павел.

— Значит, не сегодня.

Он посмотрел на светильник, потом на дочь. Ничего не ответил.

К часу они закончили три из семи: два узких и один широкий, с птицей. Остальные оставались целыми, но не готовыми к сдаче. Михаил отдал Вере результаты выполненных проверок и отдельно перечислил то, чего ещё не делали. Глеб заметил, что она не попросила сократить второй список.

Белов пришёл, когда они снова надевали на птиц картонные чехлы.

— С работой у вас всё нормально, — сказал он, посмотрев на готовые три. — А вот таскать это туда-сюда я бы поменьше стал.

— Мы бы тоже, — ответила Тамара Львовна, придерживая крыло.

Вера спросила о следующем времени на стенде. Белов открыл расписание. Подтвердить свободное окно он мог только завтра; сегодняшние четыре часа закончились, дальше стояла другая работа. Оставить весь заказ у него тоже было негде.

Глеб видел в расписании знакомые фамилии. Он мог попросить подвинуть кого-нибудь, сослаться на важность заказа. Вместо этого помог Лёше донести до машины первый закрытый ящик.

На обратном пути Вера сидела рядом с ним в кабине, держа папку на коленях. Павел с остальными возвращался отдельно. Между Верой и Глебом лежала мягкая прокладка, которую некуда было убрать. На каждом повороте она сдвигалась к нему, и он возвращал её на середину.

— Три, — сказала Вера.

— Три.

— Утром мне казалось: если не сделаем все семь, смысла нет.

Она провела пальцем по краю папки.

— Но это всё-таки три.

Он кивнул. Хотел накрыть её руку своей, но она уже достала телефон.

Марине Сергеевне Вера позвонила без десяти три, когда ящики стояли на сухих столах приёмной. Глеб был рядом, собирал обрезки упаковки. Вера включила видео, которое сняла у Белова, посмотрела последние секунды и отправила.

— Я обещала сегодня сказать, где сможем закончить. Мы нашли площадку со стендом. Сегодня проверили и довели три светильника из семи. Остальные ещё в работе.

Она слушала, глядя на четыре незаконченных свёртка.

— Нет, окончательной даты сейчас не назову. Завтра подтвердят следующее время. Да, это задержка. Я понимаю.

Из трубки что-то спросили. Вера прикрыла ладонью микрофон.

— Глеб, папку с результатами подай, пожалуйста.

Он подал. Она открыла нужный лист, назвала номера трёх светильников, повторила, что комплект пока нельзя считать готовым. Потом замолчала надолго.

Лёша перестал шуршать бумагой.

— Хорошо, — сказала Вера наконец. — Завтра до четырёх дам вам подтверждённый срок либо прямо скажу, что его ещё нет. Если он вам не подойдёт, обсудим возврат за невыполненную часть. Да. Спасибо, что посмотрели.

Она положила телефон экраном вверх.

— Заказ не сняли, — сообщила она. — Пока. Им понравился свет.

Тамара Львовна села на край пустого стула. Павел положил ладонь на ближайший ящик, будто проверял, не стал ли он легче.

— Если бы разрешили здесь работать, за неделю бы добили, — сказал он.

Вера закрыла папку.

— Папа, здесь мы не будем добивать.

Он убрал руку с ящика.

— Ты уже решила?

— Решила, что из мокрой секции уходим. Куда и на каких условиях — ещё нет. Это будем выбирать вместе.

— А завтра зачем тогда идти? Доказывать, что они правы?

— Доказывать, что у нас работающая мастерская. Не сухой потолок.

Павел отвернулся к двери дальней секции. За ней стоял его станок. Отсюда Глеб видел только часть станины и полоску серой стены, которая не просыхала.

— Они напишут, что мы сами ушли, — сказал Павел. — Потом попробуй вернись.

— Я не подпишу отказ от возражений. И претензии к акту не сниму. Но ждать здесь следующей воды не хочу.

— Это всё легко сказать. У них номера, у нас вещи.

Глеб посмотрел на стену. Шесть недель назад ему хватило номеров.

Вера встала рядом с отцом, не перед ним.

— Я сегодня увидела, что мы можем работать не здесь. Не бесплатно. Неудобно. Но можем.

Павел долго молчал.

— Я этот станок сам собирал.

— Я знаю.

— На новом месте никто под него фундамент делать не станет.

— Тогда будем смотреть, что можно перевезти и что придётся оставить. Я не обещаю сохранить всё.

Он резко повернулся к ней.

— А что обещаешь?

Вера не ответила сразу. Глеб видел, как она прижала ногтем край картонной бирки и отпустила.

— Не говорить тебе, что всё решено, пока не покажу условия. И не брать деньги, о которых ты не знаешь.

Павел посмотрел в сторону дома.

— Это ты вчерашнее мне сейчас?

— Нет. Это я себе тоже.

В приёмной стало тихо. Тамара Львовна складывала бумагу по уже готовым сгибам; Лёша держал пустой рулон ленты, не зная, куда его положить.

— Мне важно до автобуса недалеко, — сказала Тамара Львовна. — Если совсем за город, я не доеду. Вы это сразу спрашивайте.

Вера достала блокнот.

Лёша положил рулон на стол.

— И чтоб не с улицы каждый раз детали носить. Я видел один бокс, там дверь прямо на дорогу. Нам не годится.

Павел посмотрел на них обоих, словно разговор перешёл на другой язык без его согласия. Потом взял у Веры карандаш.

— Про пол запиши. Не только площадь. Станки весят больше, чем их хозяева.

Она подвинула блокнот. Он сам вписал короткую строку.

Это ещё не было согласием на переезд. Но теперь они спорили о том, что нужно искать, а не о том, можно ли искать вообще.

К вечеру Вера собрала для завтрашнего рассмотрения отдельную папку. Журнал, накладная, фотографии, ответ электрика, действующие заказы. Результаты сегодняшних испытаний положила последними: они говорили о трёх светильниках, а не о безопасности корпуса. Обращение по дате акта оставалось без окончательного ответа.

Елена принесла из дома распечатку открытых счетов. Показала дочери, где ещё не получила подтверждения сумм. Вера кивнула и не стала делать вид, что теперь с деньгами всё ясно навсегда.

— Поедем утром вместе? — спросила Елена.

— Да. Время уточню по письму.

Глеб слышал их из соседнего угла приёмной. Он открыл у себя материалы программы и нашёл письмо шестинедельной давности. Собственное согласие было коротким. На его чтение требовалось меньше времени, чем он потратил сегодня на один неверный размер.

Он сохранил для Веры программу со своей подписью, исходное письмо, полный отчёт и сводку. Не вырезал страницу с приложениями. Отдельно написал последовательность последних двух дней: когда увидел С-14, когда запросил отчёт, когда говорил с Ритой, когда снова промолчал.

Потом перечитал начало. Там было: «Я хотел сначала помочь». Он удалил эту фразу. Начало стало короче.

Рита прислала уточнение к завтрашним материалам. Глеб ответил по существу, без просьбы решить что-нибудь до его разговора с Верой. Затем закрыл переписку. Больше сообщений он не ждал.

Вера вышла проводить Тамару Львовну. Лёша ушёл раньше: ему ещё нужно было ответить насчёт четверга. Павел унёс в дом пустой ящик, который целый день называл ненужным. Приёмная впервые освободилась настолько, что между столами можно было пройти прямо.

Глеб распечатал документы на маленьком принтере у места Елены. Последний лист лёг поверх остальных. Он не стал переворачивать его, но и не понёс к общему столу, где Вера ещё разговаривала с матерью. Позвал её отдельно, когда та вернулась к своему столу.

— Вера. Останься, пожалуйста. Мне нужно выполнить то, что я обещал вчера.

Она посмотрела на папку в его руке.

— Это про завтра?

— И про завтра. Но сначала про меня.

Вера сняла фартук, повесила на крючок. Елена забрала чашки и ушла в дом.

Глеб положил папку на свободный стол. Вера не села рядом с ним, как днём в машине. Придвинула второй стул с другой стороны.

Между ними наконец было достаточно места для всех страниц.